«Надо создавать условия в России»

22.02.2020
#00146
ОЗВУЧИТЬ СТАТЬЮ
ПЕЧАТЬ СТАТЬИ

Приобретя колоссальный опыт за годы реформ, университеты России стали не просто полноценными игроками на общественно-политическом поле, но и «маяками» на пути к Индустрии 4.0. Интервью с ректором СГУ А.Н. Чумаченко.

Сегодня ведущие университеты нашей огромной страны являются едва ли не самыми активными игроками на рынке высоких технологий. Взять хотя бы известные мировые рейтинги: репутация вузов напрямую зависит не только от уровня подготовки высококвалифицированных кадров, безусловно, играющих важную роль в развитии «общества будущего», но и от наличия уникальных программ по продвижению передовых разработок. При вузах открываются стартап-инкубаторы, университетские технопарки, центры компетенций...
Университетская среда, конечно, не может остаться в стороне от происходящих сегодня процессов, спрятаться «в раковину» и заниматься исключительно научными исследованиями… В процессе неизбежного трансфера технологий университеты сотрудничают с бизнесом и властью (все мы помним о теории «тройной спирали»). Нашей редакции удалось взять интервью у человека весьма занятого, но всегда идущего навстречу журналистам – ректора Саратовского национального исследовательского государственного университета имени Н.Г. Чернышевского – Алексея Николаевича Чумаченко, посвятившего себя развитию не только отдельно взятого вуза, но и, не побоимся это озвучить, всего региона. 
В конце октября Алексей Николаевич отметит свое шестидесятилетие. Он полон энергии и открыт для обсуждения инновационных нововведений. Благодаря таким людям, как он, Саратов называют «образовательной столицей Приволжского Федерального округа». Алексей Николаевич состоялся не только как учёный, но и как высокопрофессиональный организатор. За годы ректорской деятельности Алексея Николаевича один из старейших университетов России, основанный в Саратове еще в годы царствования Николая II, укрепился как научно-исследовательский центр. 
Новый путь развития для университета начался в мае 2010 года, когда СГУ вместе с другими российскими вузами получил статус «национального исследовательского университета». Рассказывая о своей жизни и профессиональном пути, Алексей Николаевич не стал хвастаться и акцентировать внимание на некоторых важных вехах, но мы их отыскали и не преминём озвучить. 
В первой половине 90-х, едва начав работать в университете, будущий ректор стал инициатором множества проектов в области градоэкологии, медицинской географии и природоохранного природопользования. На географическом факультете по инициативе Алексея Николаевича была создана учебно-научная межкафедральная лаборатория геоинформатики и тематического картографирования, использовавшая новейшие приёмы в области цифровой картографии и ГИС-технологии. К 2000-м годам Саратов, в том числе благодаря трудам Алексея Николаевича, стал одним из наиболее изученных с геоэкологической точки зрения городов России. В 2003 году Чумаченко инициирует обучение по новой специальности на географическом факультете, деканом которого он в то время работал, – «Прикладная информатика в географии». Первый выпуск студентов по данной специальности состоялся 10 лет назад. Затем были открыты и другие специальности. 


- Алексей Николаевич, на встречу с Вами мы специально приехали из Москвы. Благодарим Вас, что вы нашли время на это интервью. Мы знаем, что в декабре 2019 года на торжественном мероприятии, посвящённом 110-летию университета, выступил спикер Госдумы Вячеслав Володин, уроженец рабочего поселка Алексеевка Хвалынского района Саратовской области. Он ведь не забывает свои истоки, поддерживает регион и университет?
- Вячеслав Викторович вместе с Саратовским университетом уже более 20 лет. Он был первым председателем Попечительского совета СГУ, им инициировано и поддержано множество очень важных для нашего университета проектов. На праздновании 110-летия СГУ Володин выступил с инициативой открыть в университете факультет фундаментальной медицины и медицинских технологий, а также научный Центр фундаментальной медицины. 
За время работы с Вячеславом Викторовичем мы привыкли к тому, что он не просто выдвигает какие-то инициативы, он их сопровождает, глубоко вникая в суть проблем, помогает во всём и университету, и региону.  
Как пример. Вы сегодня видели здание новой школы  – школы для одарённых детей. Это инициатива Володина. Но Вячеславу Викторовичу было важно не только стены построить, не только решить проблемы оснащения школы всем необходимым, но и наполнить эту школу содержанием.  Он подключил к этой работе вузы Саратовской области. Для чего? Для того, чтобы ребята не только учились, а, будучи школьниками, уже кто-то занимался медициной будущего, а кто-то, к примеру, будущими агротехнологиями. 


- В чем особенность такой школы?
- Фактически это всё-таки школа. Выпускники этой школы, как и все, получат аттестат о среднем образовании, знания по всем дисциплинам, которые проходят в обычной школе. И как в любой школе есть различные кружки, так и здесь будут такие же кружки, факультативы, но будут ещё спецкурсы, профессорские часы, круглые столы – всё, что может дать сама школа и вузы Саратова. Важно, что ребята будут заниматься не только в школьных классах, но и в лабораториях университета, то есть с 8-го класса смогут пересекаться со студенческой жизнью.


- И потом детям будет проще поступить в вузы?
- Само собой  – благодаря тому высокому уровню знаний, который они смогут получить в школе.


- А как будет осуществляться отбор в школу? Олимпиады? Конкурсы? Как находить талантливых детей?
- Школой и министерством образования Саратовской области разработаны для этого критерии. Это их задача. Наш университет участвует в этом процессе недавно открытым Центром поддержки одарённых детей. У нас на психологическом факультете в магистратуре есть целое направление, в котором над этой задачей работают специалисты. На самом деле тема одаренности – это весьма сложный вопрос. И конечно, у нас уже есть некоторые научные и практические наработки, подготовлены определённые методики. Мы уже сейчас работаем с этими детьми – «специалистами будущего». Точнее, так: отбором и обучением детей занимаются органы образования – это их прерогатива, а мы консультируем, оказываем помощь в преподавании.


- Давайте вернёмся к вашей юности. Саратовская земля породила много великих ученых: нобелевского лауреата академика Николая Семёнова, известных генетиков Николая Вавилова и Николая Цицина, изобретателя и военного инженера Павла Яблочкова… Жил в Саратове вместе со всей семьей и работал Директором училищ Саратовской губернии отец нашего знаменитого учёного Д.И. Менделеева. Вы родом из села Еленовка Луганской области. Расскажите немного о Ваших родителях. Кто или что сподвигло талантливого паренька поступить (успешно выдержав все экзамены) на географический факультет МГУ в Москве? И почему потом выбор пал именно на Поволжье? 
- Да, мой родной край – это Донбасс, и жил я в десяти километрах от города, который теперь знает весь мир – Дебальцево. Там остались родные мне люди, но после 2014 года я ни разу там не был. Родители мои, как в таком случае говорят, были самые обыкновенные люди. Отец всю жизнь проработал шофёром, мама была разнорабочей. Она в 9-м классе осиротела, учиться дальше у неё возможности не было. К сожалению, оба они ушли рано. В 1978 году я окончил школу и поехал по совету старшего брата поступать на исторический факультет Донецкого университета. Однако всё же я оттуда сбежал, не стал даже сдавать вступительные экзамены. Я забрал документы и уехал на всесоюзную комсомольскую стройку, но проработал там недолго, потому что через полгода меня призвали в армию. 
Два года я отслужил в Тбилиси в войсках ПВО, а по окончании службы на Донбасс уже не вернулся. А вот мои родители до конца жизни оставались там. Старался к ним приезжать почаще. Решение поступать на географический факультет МГУ ко мне пришло в армии. А как оно пришло, я, честно говоря, не помню. Но был такой интересный момент. Я служил уже где-то около года, была зима, и вдруг из МГУ к нам приехали сотрудники физического факультета. Раньше тем, кто отслужил в армии, поступить в вуз было намного легче. Так вот, представители вузов ездили по войсковым частям и проводили тестирование, приглашая учиться. Для нас это было полной неожиданностью – в Тбилиси к нам в часть приехал Московский университет! А поскольку в ПВО наша рота несла службу на передающем центре, подразумевалось, что мы все имели какое-то отношение к технике. И когда к нам приехали физики, чтобы пригласить на подготовительное отделение своего факультета, я подошел к ним и спросил: «А географы тоже приезжают вот так же в воинские части?». Но они об этом ничего не знали. К тому моменту я уже понял, что хочу быть географом. Собственно, их приезд натолкнул меня на мысль, что надо обязательно ехать в Москву, именно в МГУ. 
Я списался с географическим факультетом, и меня пригласили сдавать экзамены на подготовительное отделение. Сегодня много подготовительных курсов, за которые каждый вынужден платить сам. Тогда было по-другому – это были занятия, на период которых нам платили стипендию и предоставляли общежитие. Однако перед этим надо было сдать экзамены. Я уволился из рядов вооруженных сил в октябре 1980-го года, а в ноябре приехал в Москву в МГУ на географический факультет. Таких, как я, уволившихся из армии, было большинство. Многое из школьной программы после двух лет службы было забыто. Так что с нами поступили, я считаю, вполне гуманно. Географию я любил и знал, экзамен сдал. Но ведь было еще собеседование по математике. Помню, ко мне подошла преподаватель, написала уравнение, сказала «решай», а сама ушла. Я решил уравнение. Преподаватель вернулась, посмотрела: у меня ответ правильный. «А решение?» – спрашивает она. – «Я это уравнение решил в уме», – отвечаю. Не знал, как решать, перебрал все возможные варианты и выбрал верный. Наверное, в ее глазах мы были тогда недоучками. 
Курсы длились около года. Вступительные экзамены мы сдавали раньше, чем все абитуриенты. У нас были очень большие преференции. В отличие от всех абитуриентов мы поступали отдельно. Нам нужно было просто сдать экзамен, никакого конкурса у нас не было даже между собой. Из всех поступивших на так называемый рабфак не дошли до экзаменов по разным причинам человек десять. Курс был где-то 160 человек, и из них 40 рабфаковцев. Мы сидели в аудиториях вместе с ребятишками, которые только что пришли со школьной скамьи, а многие из московских школ – сильных школ, хороших школ. Надо отдать должное тому государству, которое выделяло на нас деньги, нам позволяли бесплатно и, по сути, без конкурса поступать в МГУ, нас обеспечивали жильем. Правда и гоняли нас жестоко. На рабфаке было иногда по шесть пар, чтобы хоть как-то подтянуть нас до уровня вчерашних школьников. К концу обучения мы во многом обогнали других ребят. Потому что мы были уже взрослые, по сравнению с 17-летними ребятишками. Разница, казалось бы, никакая – 2-3 года. Но мы уже гораздо глубже понимали важность происходящего. 


- Чем запомнился Московский университет?
- Да всем запомнился. Я до сих пор часто встречаюсь с однокурсниками. Мне очень нравилось учиться. Сейчас захожу в его величественное главное здание-высотку с ностальгией. 
Я с самого начала знал, что буду картографом. Удивительно, но знал. Я даже не помню, когда этот щелчок во мне произошёл. Я с первого курса начал хорошо учиться. По окончании университета меня оставили в аспирантуре. Именно оставили: выделялись места для выпускников факультета, приняли трёх человек, в том числе и меня. Считаю, это было удивительное решение: дать место в аспирантуре человеку, который точно не останется в Москве, а ведь раньше в Москве невозможно было остаться. Точнее, можно было или женившись на москвичке, или работая где-нибудь на предприятии с квотой на иногородних, типа ЗИЛа. 


- Так у Вас жена не москвичка?
- Нет. Жена из Саратова. Она – двоюродная сестра парня, с которым я служил в армии. Мы познакомились у него на свадьбе. Я три года учился в аспирантуре, ещё был перерыв на год для работы в комитете комсомола. А потом меня распределили в Львовский государственный университет. А к тому моменту, как я защитил диссертацию в 90-м году, жена как раз родила второго нашего ребёнка. Те времена были вообще сложные, одним словом – девяностые. Я выезжаю во Львов, а жена с двумя детьми временно едет к своим родителям в Саратов. В Львове меня в то время уже особо не ждали, подписали мне «открепление». И я приехал в Саратов к жене и к детям. Но при этом «в никуда». Работы у меня не было. Ютились в двухкомнатной квартире у тёщи вшестером (я с женой и двумя детьми и тёща с тестем). И тут мне повезло: освободилось место как будто под меня на географическом факультете Саратовского университета. И уже с февраля 1991 года я начал здесь работать. Так что всё произошло абсолютно случайно: изначально я не планировал ни ехать в Саратов, ни работать в местном университете.


- Тогда Вы и не думали, что однажды будете возглавлять его…
- Нет, конечно. Было сложно в новом коллективе. Тут не было кафедры картографии, не было привычной мне деятельности. Я подрабатывал в типографии верстальщиком. На компьютере верстал местную Саратовскую газету. Будучи доцентом Саратовского университета, занимался набором и вёрсткой газеты и другой печатной продукции – причём, тратя времени значительно меньше, чем в университете, я зарабатывал там больше, чем была моя доцентская зарплата. Это были тяжёлые годы для всех, и в университете тоже было тяжело. Но к 1995 году всё начало налаживаться. К тому времени у нас образовался замечательный коллектив. Все мы были очень работоспособные, начали заниматься геоэкологией, природопользованием, договорами с организациями – делали геодезическую и картографическую съёмку, карты. И тогда я понял, что душой прикипел к университету. Пошла серьёзная работа на географическом факультете. Появились новые материалы, новые идеи. И в 1998 году я поступил в докторантуру Московского университета, продолжая в это время работать в Саратовском университете. Писал докторскую диссертацию и в 2001 году защитил ее.


- А Ваши однокурсники работают по специальности?
- Кого только нет теперь среди моих однокурсников: и бизнесмены, и чиновники, и военные, и деятели искусства. Кто-то работает и в области географии. Мы сами не подводили итоги, но, предполагаю, меньшая часть осталась в профильной отрасли. Я окончил МГУ в 1986 году, плюс у меня ещё аспирантура была. А так ребята очень многие тогда в бизнес ушли. Это были сложные годы. Найти работу по специальности с достойной зарплатой  было совсем непросто. Многие уехали из страны. Судьба раскидала по всему земному шару. Когда съезжаемся на встречи – у нас было тридцатилетие окончания Университета – приехали из Европы, Северной и Южной Америки, Австралии... У нас выпуск был человек 160-170, приехало много, около 90 человек.


- Как вы оцениваете сегодняшнюю систему образования? Какие специальности в приоритете?
- Сейчас поступить в вузы, на мой взгляд, значительно легче, чем раньше.  Можно сдавать документы сразу в несколько вузов на несколько направлений подготовки – куда-нибудь да пройдешь. А раньше этого не было, поступать можно было только с оригиналами аттестатов. Только в один вуз и только на одну специальность. Поэтому выбор этой специальности был очень ответственной задачей для каждого. Самый большой минус сегодняшнего ЕГЭ в том, что сейчас случайных людей на каких-то направлениях подготовки, к сожалению, появилось гораздо больше. 
Мы в своё время сдавали в школе много выпускных экзаменов, кажется семь. Потом ещё экзамена четыре при поступлении в вуз. А сейчас и для выпуска, и для поступления необходимо всего три экзамена. И, как правило, помимо обязательных русского языка и математики, третьим предметом выбирают обществознание. Вроде бы его легче сдать… А потом куда с этим набором? На физику? Нет. На химию? Нет. Думаю, обязательными можно было бы сделать больше предметов для ЕГЭ. История, география, биология, физика – не важно. Большее количество сданных экзаменов – более широкий выбор возможных направлений подготовки в вузах. А значит заметно меньшее количество людей, поступивших на конкретное направление подготовки только потому, что так получилось, а не потому, что он мечтает быть настоящим специалистом в выбранной отрасли.
Но все же тех, кто обдуманно выбирает будущую специальность, – гораздо больше.
А на ваш вопрос, какие специальности выбирают, отвечу – никуда не денешься, на гуманитарные идут больше. Пока ещё больше. Почему? Во-первых, на естественно-научных направлениях подготовки всё же сложнее учиться. Много тех дисциплин (физика, математика, химия и пр.), которые нынешним выпускникам школ даются непросто.  Во-вторых, есть известные сложности с трудоустройством. Можно даже точнее сказать – непонимание абитуриентами, где они будут работать после окончания вуза. Далеко не так много ещё высокотехнологичных, привлекательных для молодежи рабочих мест.
Однако будущее за Индустрией 4.0, поэтому самый большой конкурс у нас по направлениям, связанным с компьютерными науками и информационными технологиями. Это компьютерная безопасность, программирование, информатика. Это факультет компьютерных наук и информационных технологий. На мехмат заметно растет конкурс на некоторые специальности, к примеру, на прикладную математику.  


- У Вас сейчас остается время на научную деятельность?
- Гораздо меньше, чем хотелось бы. Я уже говорил о нашем научном коллективе, который мы создали на географическом факультете. Очень много работ им выполнено. Очень много интересных научных идей реализовано. Этот коллектив продолжает работать, и я из него не выпал, хотя, повторюсь, уделяю этим проектам своего времени значительно меньше, чем раньше. Позволяет держать себя в хорошем научном тонусе и моя работа в качестве эксперта двух научных фондов  –  РНФ и РФФИ –  и эксперта РГО. В течение года я изучаю достаточно большое количество проектов из области географии, картографии, геоинформатики, дистанционного зондирования Земли – мои области научных интересов – и в курсе самых новых идей и течений.


- Бывают же ещё какие-то конференции, симпозиумы… Вот, например, заседание Совета при Губернаторе Саратовской области по науке и инновациям. Какие прикладные вопросы решаются на подобного рода мероприятиях?
- Бывают. И они, скорее, посвящены не научным, а практическим вопросам. Совет при губернаторе в хорошем смысле решает рабочие моменты – что и в каких областях надо подтянуть, с кем наладить сотрудничество и так далее.


- Существуют российский союз ректоров (РСР), совет ректоров вузов Москвы и Московской области. Тот же РСР предложил проект создания региональных научно-образовательных консорциумов «Вернадский», объединяющих ведущий университет, несколько региональных вузов и НИИ, а также социально-ориентированный федеральный и региональный бизнес. Судя по структуре консорциумов «Вернадский», научно-образовательный центр в Поволжье замкнут полностью на Татарстане. На Волге традиционными образовательными центрами являются такие города, как Самара и Саратов. Возможно ли сообща на местах решать общие проблемы? Насколько важен диалог между бизнесом, вузами и правительством региона?
- Очень важен. Университет должен работать в том числе на регион и решать проблемы в области организации образования. Хороший инструментарий продуман Министерством науки и высшего образования – это научно-образовательные центры современного уровня, где подразумевается сплав возможностей региональной власти, бизнеса и, разумеется, местных научных сообществ. Мы сейчас над этим работаем. Надеемся, что все получится.
Надо, чтобы цепочка «бизнес – наука» была бы более тесной. Власть может давать преференции, выступать посредником, а бизнес может и должен быть заказчиком научных разработок. Прикладных, по крайней мере, точно. Нужно только, чтобы бизнес, к примеру, сказал: меня интересует развитие геофизики в стране вообще. Ценно было бы то, что они готовы вложиться в конкретный научный центр, его инфраструктуру, людей, в какое-то оборудование, в средства связи для того, чтобы в будущем вместе с этим центром быть основоположниками инновационной геофизики в стране.


- А это выгодно для бизнеса?
- Это нужно и можно сделать выгодным вложением. И министерство, и правительство сейчас как раз хотят найти такой бизнес, который готов «потянуть» разные сферы: кто-то ядерную физику, кто-то гидроэнергетику, кто-то экологию, кто-то нефте- и газодобычу. Но не просто, скажем, качайте газ, а организуйте разведку недр, внедрение ресурсосберегающих технологий и пр. Нужен заинтересованный заказчик, иначе всё останется на прежнем уровне: да, учёные придумают что-то инновационное, но оно не дойдет до производства, а в худшем случае уйдет, как это было не раз, из нашей страны.


- Раз уж мы заговорили о бизнесе... Сейчас многие компании, к примеру, ГУГЛ, Яндекс, заранее отбирают талантливую молодёжь из числа студентов и даже школьников в качестве своих будущих кадров… Новые специальности в СГУ тоже не раз открывались по инициативе и при поддержке региональных партнёров (специальность «Компьютерная безопасность» – при участии многих фирм, работающих в области создания программных продуктов, специальность «Нанотехнологии в электронике» – предприятий электронной промышленности…). А какие специальности, на Ваш взгляд, будут наиболее востребованы в самом ближайшем будущем?
- Всё верно. Не далее, как вчера к нам обратилась одна известная международная компания из Москвы, которая занимается программированием, чтобы, в хорошем смысле, «зайти» в университет. Потому что сегодня, как, впрочем, и всегда, хорошо подготовленные выпускники очень востребованы.
Есть, правда, работодатели, которые совсем не утруждают себя сотрудничеством с университетами. Пользуясь тем, что они предоставляют хорошие условия труда, такие компании отбирают лучших выпускников, совсем никак не участвуя в жизни университета, в подготовке этих самых кадров. 
Но ситуация меняется. Потихонечку начинает выстраиваться очередь за выпускниками. Особенно за «естественниками» – математиками, программистами, химиками, географами, геологами. На хороших специалистов постоянно растёт спрос.


- С чем связана такая тенденция и дефицит кадров? С неизменным процессом развития технологического процесса? Последствиями развала в 90-е? Необходимостью модернизации системы образования?
- Всё, что вы перечислили, имеет место. Вопрос кадров всегда был самым важным вопросом. Таким, я думаю, он и останется. Здесь главная задача для вуза – вовремя реагировать на внешние запросы (страны, общества, промышленности) и адекватно на них отвечать изменением учебных планов, открытием новых направлений подготовки.


-  Наше образование высоко котируется в других странах, если взять, к примеру, программистов?
- Да, это так и есть. Россия, Индия, Китай готовят высококлассных программистов. Мы можем посмотреть на результаты Чемпионата мира по программированию, например. Команды Саратовского университета – постоянные участники этого чемпионата. СГУ многократно становился призёром и даже чемпионом мира. Наши программисты очень и очень сильные. 


- То есть разговоры, что школа программирования в России на 15-20 лет отстаё​​​​​​​т, беспочвенны?
- Всё это ерунда. Наши программисты востребованы. Просто нужно решать задачи, с чего-то начинать. Если необходимо создать некую систему, значит, собирайте коллектив и пусть он работает, но не требуйте от них через полчаса результат. Результат появился и в области космоса, и в области ядерной физики, когда после 45-го года деньги начали вкладывать в ядерные центры: и ракеты запустили, и спутники. Должно пройти определенное время для того, чтобы почувствовать ощутимый результат. 


- А как при этом удержать кадры? С 2002 года СГУ участвует в чемпионате мира по программированию ACM ICPC. В 2013 году на счету университета 5 серебряных медалей, две золотые медали, титул чемпионов Европы 2002 года и титул чемпионов мира 2006 года. Сегодня практически во всех сферах нужны программисты. Существует ли тенденция эмиграции специалистов за пределы области, ну или в глобальном смысле – на Запад?
- Как удержать? Надо создавать условия здесь. Создавать такие условия, которые не хуже условий в Москве или за границей. Условия и по заработной плате, что немаловажно, и самое главное для молодого человека – условия по работе. Если у него есть интерес и востребованная работа, если он нужен здесь, то это первый шаг для того, чтобы заинтересовать остаться в родном регионе, родном университете. В СГУ мы это делаем, у региона тоже стоит такая задача и тоже решается. 
Мы охотно сотрудничаем с организациями, которые приходят к нам. К примеру, "Норильский никель" заключил с нами соглашение. Когда они здесь начинали, у них в Саратовском офисе было 400 человек, но они поставили задачу довести количество сотрудников до 1500 человек. Причём разного профиля. Мы с ними заключили соглашение и под них готовим наших выпускников. Ребят устраивают и зарплата, и интересная работа, и креативный подход к делу. У нас имеется программа, составленная совместно с «Норникелем», которую дополнительно осваивают наши студенты параллельно с основной программой обучения в университете, получая дополнительно ещё одну специальность – экономиста, программиста – но всё это применительно к задачам конкретного предприятия. И мы счастливы сотрудничать с этим промышленным гигантом, потому что знаем, что у наших ребят будет интересная работа, достойная зарплата, и главное, они останутся в родном городе, в Саратове. А если эти ребята будут уезжать от нас, то они будут тянуть за собой и свои семьи, и своих знакомых. Очень обидно, когда и хорошие саратовские абитуриенты уезжают учиться в столицу. И ладно бы, если бы они уезжали в ведущие вузы страны. Но они уезжают просто в центр – в Москву, Санкт-Петербург – и часто поступают в вузы, которые значительно слабее региональных. 


- А у Вас не было мысли создать нефтесервисный кластер на уровне региона? Понятно, что решение за правительственными структурами, но ведь такие крупные ВУЗы, как СГУ, тоже имеют право голоса в этом вопросе и часто инициируют весьма полезные начинания.
- Мы с удовольствием поучаствовали бы в работе подобного кластера, но это решается, как вы правильно сказали, не только университетским сообществом. Почему в регионы начинают приходить крупные корпорации? Здесь гораздо дешевле аренда, чем в Москве, да ещё в самом центре города. Персонал того же уровня, как и в Москве, но тоже гораздо дешевле, чем в столице. И налоги местные ниже. То есть многое лучше, чем в Москве с точки зрения ведения бизнеса. Наверное, "Норникель" руководствовался подобными соображениями, открывая один из своих офисов здесь, в Саратове. И для нас – Саратовского университета, его выпускников –  это очень здорово. Подобные решения от других компаний мы можем только приветствовать.

- Вернё​​​​​​​мся к развитию технологий. Сегодня, в век развития Индустрии 4.0., мы повсеместно слышим о создания единой цифровой платформы, а у вас достаточно возможностей и желания в этом принять участие?
- Разработка своих цифровых сервисов, информационных систем, собственного ПО – задача сложная, затратная по времени и финансовым ресурсам. Но это возможно. В специалистах и знаниях недостатка нет, проблема в финансировании и в организации (ровно этими же словами на подобный вопрос нам ответил декан ВМК МГУ Соколов И.А. – прим. редактора). Это же надо создавать коллектив, и чтобы он знал, что будет перспектива развития, будет достойная оплата работы, а ещё люди должны быть уверены, что будут востребованы не только сегодня, но и в будущем. Из попытки решить задачу в короткие сроки даже за хорошие деньги тоже ничего не выйдет. Это как при строительстве дома надо сначала фундамент построить. Так и здесь нужно пройти определенные этапы развития. 


- Или вот, например, платформа интерактивного управления жизненным циклом нефтегазовых месторождений. Такие разработки появляются у нас в стране. Пример тому – «Унофактор». А на Ваш взгляд, насколько реально в наше время продвигать такие глобальные проекты и обеспечить в конце концов импортозамещение?
- Да всё это конечно, возможно. Что-то лучше у нас, что-то в других странах. В фундаментальных вопросах мы никогда не отставали и не отстаём. Но вот переход, чтобы из университета открытие или научное достижение попало на прилавок, у нас этот момент пока что плохо отработан. 


- Кто же ответственен за этот процесс?
- Бизнес, государство и, разумеется, научные коллективы (в том числе университеты). Надо понимать, что вкладывать деньги в науку рискованно. В десять проектов вложил, и от десяти проектов нулевая отдача – это и есть риск. При этом может только одиннадцатый или сто одиннадцатый проект «выстрелит», то есть окажется успешным. Это, к сожалению, так. А как ещё в науку вкладывать? Только так. Зная о большом проценте риска. Исключительно важны вложения в науку.


- А какое ещё​​​​​​​ на данный момент существует взаимодействие с бизнесом помимо «выращивания» кадров? 
- Сейчас контакт уже интереснее налажен. Компании и в лаборатории вкладываются финансово, и в оборудование, работодатели иногда читают у нас лекции, включаются в работу государственных экзаменационных комиссий, когда они могут и познакомиться с выпускными квалификационными работами наших студентов, и пригласить к себе на работу тех, кто им нужен. С этим дела обстоят лучше, чем ещё десять лет назад. 


- СГУ является частью федеральной сети ВУЗов, имеющих суперкомпьютеры благодаря владению многоядерными кластерами. У вас проводятся фундаментальные и прикладные научные исследования. Расскажите об этом чуть подробнее.
- В 1957 году в Саратовском университете был открыт первый вычислительный центр. И после этого вот уже долгие годы мы от этого никуда и не отходили. Всё, что касается математики, кибернетики, ЭВМ и программистов – всё это всегда развивалось в Саратовском университете на серьёзном уровне. Мы реализовывали проекты благодаря грантам Минобрнауки РФ и крупнейших фондов в области развития как гуманитарных, так и естественных наук. Результатами работы мы подтверждали, что нам можно давать деньги и на суперкомпьютеры, и на вычислительные центры, и на интернет. Что касается суперкомпьютеров, то у нас, конечно, не Саров, ядерными технологиями мы не занимаемся. Но наши физики и математики решают серьёзные вопросы, которые требуют серьёзных вычислений. 


- А что дал вам статус Национального исследовательского университета и заложенная на 10 лет программа, сопряжённая с этим титулом?
- Программа дала очень многое. Ну, во-первых, это программа для целого вуза. Это не проект для геологов, географов, физиков, а развитие всех направлений. И при написании этой программы (я тогда еще был деканом) каждый факультет подавал свою заявку. В них были обоснования, к примеру, зачем нам нужно то или иное оборудование, для чего оно будет использовано, какие возможности откроет для развития науки. Была проведена очень серьезная работа, и на базе нее сформирована серьёзная программа развития университета. К ней были жёсткие требования, в том числе относительно статей расходов. Над всем этим в течение десяти лет был контроль. Пять лет деньги давал федеральный бюджет, причём, большие деньги. А вторые пять лет уже мы должны были свои собственные деньги вкладывать в развитие. Вот такое наследство мне досталось как ректору, то есть вторая пятилетка. Деньги мы должны были вкладывать в оборудование, стажировки наших учёных и т.д. И всё это сопровождалось жёсткой содержательной и финансовой отчётностью. За весь срок реализации программы нами было закуплено новейшее оборудование мирового уровня для наших лабораторий, научных центров. Во многом это уникальное оборудование, на котором уже сейчас проведена масса научных работ высочайшего уровня, и которое ещё не один год будет использоваться.
Деньги этой программы расходовались также на стажировки. Мы своих сотрудников, прежде всего молодых, куда только ни командировали. Они стажировались по всему миру: и в Америке, и во Франции, и в Германии, и в Великобритании – во всех мировых, а также российских научных центрах. Третья статья расходов – это образовательные программы. Мы имели возможность платить людям зарплаты за то, что они совершенствовали учебные программы. Но самое главное, я всегда это говорил и продолжаю говорить, эта программа реально научила коллектив относиться к себе и к своему делу по-другому. Кому-то это покажется слишком громкими словами, но это правда. Ну, купили оборудование – и забыли, так часто бывает, но над нами же «дамоклов меч» висит, мы же должны отчитываться – а это наука, публикации, конференции, стажировки и т.д. Народ «завертелся», и мы «выпрыгнули» совершенно на новый уровень и работы, и развития. По индексу Хирша (наукометрический показатель, предложенный в 2005 году аргентино-американским физиком Хорхе Хиршем из Калифорнийского университета в Сан-Диего первоначально для оценки научной продуктивности физиков) мы на 9-10-м месте в стране. В самых престижных международных рейтингах для университетов (QS World University Rankings  и 
 Times Higher Education (THE) всего 25-30 российских вузов. Мы в их числе и далеко не в конце списка. То есть СГУ не просто лучший вуз в Саратове, а он один из лучших вузов в стране и мире. И сейчас, когда мы получили первую категорию, мы, конечно, возрадовались, но и восприняли это как должное. Для МГУ это нормально, и уже давно нормально, что они наверху рейтинга, а для Саратовского университета – это важнейший показатель. Мы всегда были на хорошем счету, но мы были региональным университетом, не периферией, но далеко и не столичным вузом. А тут, в том числе благодаря этой программе, мы заняли достойное место в ряду ведущих вузов страны. 


- Ну и, конечно, среди молодёжи тогда вырос авторитет…
- Да. Раньше абитуриенты в Саратове рассуждали: «Ну, есть же Москва...», – и стремились туда. Причём ладно, если бы говорили об МГУ, МФТИ, Бауманке и тому подобное. Для них любой вуз в Москве был гораздо лучше, чем в Саратове (как говорится, нет пророка в своем отечестве). А когда они видят, что свой университет по всем рейтингам занимает достойное место, что он не просто хороший, высоко котируется, а что международные рейтинги нас ставят выше даже хороших столичных вузов, то они делают выбор в нашу пользу. Да, возможностей зарабатывать у нас гораздо меньше, чем, скажем, у того же Тюменского или Казанского университетов. Регион наш – дотационный, денег немного, нет отраслевого финансирования. Поэтому все эти гранты и та самая программа, о которой мы говорили выше, хоть и далась нам не просто во вторую пятилетку, но была замечательной. 


- При университетах появляются новые структуры, новые специальности…Так, глядишь, скоро машины вытеснят человеческий труд и разум…
- Структуры действительно появляются, и те самые машины многое берут на себя. И на передовых предприятиях, куда приходят наши выпускники работать сейчас, замечательное современное оборудование, которое они могут и не знать. Конечно, мы держим связь с этими предприятиями, с другими подобными. Там наши студенты проходят производственную практику. Но предприятия разные, оборудование разное, да и обновляется оно в наше время очень часто. Мы же не можем готовить специалистов на каждый вид техники, тем более через пять лет она будет совсем другой. Подпишусь здесь под словами В.А. Садовничего: «Вузы должны давать очень хорошее фундаментальное образование». Человек, который имеет серьезную базу, способен научиться чему угодно и способен учиться всю жизнь. И такого выпускника пока машине не заменить. Фундаментальное образование – это самое важное, по крайней мере, для классических вузов. 
При этом надо понимать, что фундаментальное образование – это не что-то застывшее. Сейчас много проектов на стыке физики и медицины, физики и химии и т.д. И для нас это наиболее важные направления развития и в науке, и в образовании. Это как раз наши новые специальности. И мы готовим наших студентов, давая им очень хорошую базу и указывая направления развития. Поэтому наши выпускники всегда будут востребованы.


- Поскольку РИА «СНГС» посвящено преимущественно освещению вопросов цифровизации в нефтесервисной и нефтегазовой отраслях, мы просто не можем не спросить, как видите Вы этот процесс? 
- Вопрос цифровизации поставлен на повестку дня в правительственных решениях. Я занимался цифровизацией после окончания университета, по сути, всё время. Это так называемые геоинформационные технологии – информационные технологии в области оценки, прогноза развития и управления территориями.
Многие до сих пор считают задачей для вузов в области цифровизации подготовку программистов и специалистов по компьютерной технике. Конечно, эта задача стоит. Но, главное, каждый выпускник университета, будь то физик или химик, геолог или биолог, должен не просто владеть цифровыми технологиями и уметь их использовать в своей практике. Он должен уметь их развивать.
Цифровизация должна войти в нашу жизнь и в быту (а мы это уже видим на примере многочисленных удобных сервисов для населения), и в промышленности (здесь сложнее, но тем не менее успешные примеры есть и у нас в области, и эти примеры демонстрируют наши выпускники), и в управлении (здесь для нас для всех очень серьезный объём работы).
Всё переходит на цифру. Сейчас мы всё явственнее понимаем: это очень нужно делать. Как раз эту тему мы в основном и обсуждали на Совете ректоров Приволжского федерального округа, который проходил в Саратовском университете. 


- До недавнего времени наши компании были практически не представлены в программном обеспечении и в новых технологиях недропользования. Сколько лет может потребоваться на это или уже сейчас мы готовы предложить спектр новейших информационных решений высокого качества? Знаю, что СГУ участвовал в разработке проекта «СКИФ-НЕДРА», направленном на развитие суперкомпьютерных технологий, связанных с обработкой экстрамассивных объёмов данных в геофизической области…
- Это был интересный и важный проект. Мы сработали неплохо. Хотя сразу скажу: было сложно. И как раз в плане программистов. Потому что сейчас очень часто, к сожалению, происходит так, что даже для решения своих задач мы не можем найти программистов, точнее, свободных программистов. Ребята уже со второго курса начинают участвовать в самых разных проектах, и эти проекты часто вне стен университета. Помните, я в начале говорил, что каждый должен видеть перспективу, тем более если речь идет о молодых специалистах. В работе над этим проектом они её видели. Когда есть серьёзное долговременное соглашение между бизнесом и университетом, тогда и нам гораздо легче. Мы можем не просто какую-то проблемку решить, а целенаправленно вместе строить работу. То есть не решать в «пожарном» порядке одну задачу, а строить взаимодействие с заделом на будущее. Нам хочется, чтобы бизнес приходил работать к университетам на продолжительный срок. Тогда и у нас есть стимул находить специалистов, которые смогут и будут выполнять необходимую работу. И если эта игра – вдолгую, если она интересна нашим молодым коллегам – успех обязательно придёт.

#ЗаметкиНаПолях